Дороти Сейерс - Срочно нужен гробовщик [Сборник]

— Вам восемнадцать с половиной, кажется? — спросил он. Его маленькая головка на тонкой шее качнулась в ее сторону, а озабоченный взгляд пытался поймать в фокус ее лицо. — Да, тот самый возраст. Камень можно кинуть только в дурака постарше. По-человечески можно понять. Стало быть, у вас в семье намечаются перемены, если мне позволено будет заметить. Вы были рядом, когда это произошло.

— Нет. Я только что его нашла. Я даже представить себе не могу, кто, как, почему напал на него. Я подумала, что его убили.

Он поразмыслил немного над ее ответом, пытаясь, без сомнения, понять, правду ли она говорит, и затем обратился к Кампьену, который по своему обыкновению оказался под рукой.

— Еще одна загадка, а?

— Да, кажется. — Чуть завышенный голос прозвучал вполне по-идиотски. — Если, конечно, это не продолжение первой.

— Господи помилуй! — Глаза доктора полезли на лоб, а спина еще больше сгорбилась. — Чудовищно! Нервы не выдерживают. Неожиданное развитие. Какие могут возникнуть подозрения…

Клайти резко прервала его:

— Ради Бога! — И голос ее осел. — Перестаньте думать об этом. Выбросьте из головы всякие глупости. Ему станет лучше?

Дорогая Клайти, — сказал Смит неожиданно мягко, как бы принося извинения. — Я в этом не сомневаюсь.

С этими словами он поднял голову и прислушался — внизу раздался колокольчик подъехавшей «скорой помощи»; его пронзительный, какой-то испуганный звук заглушил отдаленное грохотанье перегруженных транспортом лондонских улиц.

Чарли Люк стоял внизу, в сарае, нахмурившись, бренча в кармане мелочью.

— Я хотел бы сказать вам несколько слов, доктор, — тихо произнес он. — Я получил результат вскрытия.

— Ох, — выдохнул старый доктор, и плечи его еще понурились, точно на его сгорбленную спину взвалили дополнительный груз.

Кампьен поспешил откланяться. Он быстро зашагал прочь с Эйпрон-стрит и скоро потерялся среди путаницы мелких улиц, ведущих на север.

Какое-то время он искал Лансбери-террас, наконец вышел на широкую дорогу, недалеко от канала, где на месте старых особняков времен Регентства выросли за последние годы ряды невысоких современных вилл с окнами в стиле ложной готики и фронтонами на крышах. Это и была Лансбери-террас.

Дом под номером 59 был такой же приятный и неброский, как все остальные. Скучная красная дверь заперта, кружевные шторы целомудренно скрывали от прохожих происходящее внутри его стен.

Кампьен взбежал по широким каменным ступенькам и коснулся звонка. К его вящему удовольствию, дверь открыла женщина средних лет. Он обратился к ней с обезоруживающей растерянностью:

— Неужели я опоздал?

— Да, опоздали, сэр. Они отъехали от дома полчаса назад.

Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, — олицетворение беспомощной нерешительности, которая гарантирует сочувствие со стороны любой особы практического склада.

— В какую сторону? Наверное, в ту? — он неопределенно махнул рукой куда-то за спину.

— Да, сэр. Но это очень далеко. Вам лучше взять такси.

— Да, да, разумеется. Я их, конечно, узнаю? Такие огромные кладбища… сразу двое-трое… что за нелепость… Как будет неловко, если я перепутаю… Господи, сделать такую глупость, опоздать! Они, скажите, в автобусах?

Это было смущение на грани отчаяния, и женщина, разумеется, пожалела его.

— Да нет, вы их не пропустите, — сказала она. — Это похоронные дроги, запряженные лошадью. Очень красивые, старинного вида. Много цветов… Там и мистер Джон.

— Да, да, конечно. — Кампьен оглянулся и посмотрел назад. — Надо бежать. Конечно, я их узнаю. Черный гроб, весь усыпанный цветами…

— Нет, сэр. Гроб — дубовый. Довольно-таки светлый. Я не сомневаюсь, что вы их найдете.

Она смотрела на него с некоторым изумлением, стараясь не очень его выказывать; Кампьен нервно приподнял шляпу и побежал совсем в другую сторону.

— Я возьму такси! — крикнул он через плечо. — Большое вам спасибо. Возьму такси!

Женщина вернулась в дом — этот чудак, подумала она, толком не знает, на чьи похороны спешит.

А Кампьен тем временем искал телефонную будку. Походка его опять стала легкой, спина распрямилась, в светлых глазах с каждым шагом исчезало растерянное выражение.

Он нашел маленькую красную будку на углу пыльной дороги и несколько минут изучал телефонный справочник, который был цепочкой прикован к стене будки.

«Кнапп, Тос» — глядело на него со страницы знакомое имя. Номер был по округу Далунч, и Кампьен набрал его, еще не веря своему счастью.

— Алле! — раздался сипловатый, настороженный голос.

Кампьен чуть не подпрыгнул.

— Тос?

— Это кто?

Лицо Кампьена расплылось в улыбке.

— Голос из прошлого, — сказал он. — Мое имя Берти, во всяком случае, было Берти в те далекие, не очень веселые деньки.

— Черт!

— А ты что думал!

— Эй, ты, там, — голос в трубке повысился. — Скажи что-нибудь еще.

— А ты с годами стал осторожен, Тос. Это, конечно, хорошо, да только не очень на тебя похоже. Ну, слушай. Семнадцать лет назад, а лучше скажем, во время оно, жил-был добрый честный малый, шмыгающий носом, со своей маменькой в Педигри-Плейс. Было у него хобби, общественные телефоны, а звали его Тос Кнапп.

— Все верно! — ответила трубка. — Откуда говоришь? Я думал, ты давно того, окочурился. Как дела?

— Бога гневить не буду. — Кампьен старался не сбиться с тона. — А ты что делаешь? Слышал, ударился в торговлю?

— С одной стороны, да, а с другой — как бы и нет. — Голос звучал приветливо. — А матушка моя того, померла. Знаешь?

— Первый раз слышу. — Кампьен старался выразить голосом сожаление, а в памяти живо возникла фигура неряхи великанши в лохмотьях.

— Может, еще разнюнишься. — Мистер Кнапп был явно не расположен к сантиментам. — Она получала пенсию. А пришло время помирать, погасла, как свечка, конечно с бутылкой в руке. Ищешь работенку? Предположим, тебе позарез нужны сто тысяч электрических ламп. Лишних вопросов советую не задавать.

— Пока не нуждаюсь. Но все равно спасибо. У меня сейчас есть одно дельце на примете. Послушай, Тос, ты что-нибудь знаешь про Эйпрон-стрит?

Трубка надолго замолчала; в ожидании ответа Кампьен представил себе шакалье лицо и хищный нос телефонного собеседника, а под носом, возможно, торчат теперь усы, и Кампьена от отвращения передернуло.

— Так что, не знаешь? — почти прошептал он.

— Нет. — Но голос прозвучал неубедительно. Кнапп сам это понял и поспешил прибавить: — Я тебе вот что скажу, Берт, старина, скажу как приятель приятелю, держись от нее подальше, ясно?

— Не совсем.

— Дело скверное.

— С чем? С улицей?

— Про улицу не знаю. Одно скажу — прогулочка не из приятных. Так, во всяком случае, говорят.

Кампьен нахмурился.

— Ты что-то темнишь.

— Я сам ничего толком не знаю. — В тонком голосе Тоса послышалось раздражение. — Я вообще давно не в курсе. Живу домом. Но иногда кой-какой слушок долетит. Оттого и знаю, что с Эйпрон-стрит лучше не связываться. Все-таки предупредили по старой памяти.

— Повидаться хочешь?

— А что, давай. — В голосе опять послышался энтузиазм.

— И выпить бы недурно?

— С нашим удовольствием, если не мне платить, — разохотился мистер Кнапп. — По рукам, что ли? Давай адресок!

12. Маковый чай

— Я видел ее, — категорически заявил мистер Лагг. — Я видел ее собственными глазами и сразу вспомнил.

— Очень трогательно, — посочувствовал Кампьен.

Он только что вошел в верхний зальчик, висящий над круглым залом ресторана «Плейтслейерс армз», где нашел одного Лагга, своего старого приятеля и верного слугу; инспектор Люк еще не подошел. Лагг чувствовал себя лучше, злость на весь мир почти прошла. Его многочисленные подбородки задрались вверх, что свидетельствовало о каком-то переживании, а лицо выражало крайнюю степень озабоченности.

— Согласитесь, это очень странно, — продолжил Лагг. — Тем более я ее встретил в провизорской лавке, где за окошечком чудак, чуднее не встретишь.

— О чем это ты? — Кампьен присел на краешек стола.

— Прекрасно! Еще один начальник выискался. Не слушает, а потом переспрашивает. — Лагг не мог сдержать презрительной улыбки. — А они многое там потеряли на этом острове, вот был бы губернатор! Ему говоришь, а у него в одно ухо влетает, в другое вылетает. Я видел Беллу Макгрейв, вот кого. А вы никак не можете понять.

— Беллу Макгрейв? — тупо повторил Кампьен, но где-то в глубине памяти зашевелился далекий образ, и он поднял брови. — Ах, да… Полицейский суд, маленький грязный зал… Прекрасно помню. Опрятная, миниатюрная женщина с лицом девочки.

— Теперь двух девочек, — лаконично уточнил Лагг. — Но это она, никакого сомнения. Черная вуаль. Под ней — что-то пухловоздушное, ласковые глаза, полные лицемерия. Помните, чем она занималась?